было уже не смешно, но клоун продолжал вскрывать себе вены.
мне говорили, что скучать полезно, мне говорили, что нужно жить

я не понимаю, почему он вдруг канул в бездну,
а я осталась помнить и быть

он у меня очень больное место: только нажми и польется кровь
мне уже несколько лет вся правда известна
и я несколько лет не верю в богов

почему фотографии (суки!) всегда живые
почему у моей памяти какой-то странный порок:
я помню, как он говорил, что все роковые
и что у каждого есть свой спусковой крючок

так вот
что теперь
я без него полжизни

у меня от него три фотографии, роспись и память весом в мешок цемента

мой «стоп» – это зверь
в которого вгрызлась
вся боль,
заложенная под проценты.

(с)